Медведь

Медведь

медве́дь
————
В мифологических представлениях и ритуале медведь может выступать как божество (в частности, умирающее и возрождающееся), культурный герой, основатель традиции, предок, родоначальник, тотем, дух-охранитель, дух-целитель, хозяин нижнего мира, священное и (или) жертвенное животное, зооморфный классификатор, элемент астрального кода, воплощение души, даритель, звериный двойник человека, помощник шамана, его зооморфная ипостась и душа, оборотень и т. п. Медведь — один из главных героев животного эпоса, сказок, быличек, песен, загадок, поверий, заговоров и др. Значение медведя определяется прежде всего его подобием человеку, толкуемым мифопоэтическим сознанием как указание на общее их происхождение или происхождение друг от друга. Тему подобия или тождества медведя и человека в разных планах реализует ритуал медвежьей охоты, составляющий ядро культа медведя (достаточно полно сохранился, например, в традиций обских угров, кетов, нивхов и др.; по многочисленным пережиткам он может быть восстановлен и для других традиций). Кроме того, целый ряд свидетельств (изображения медведя в пещерах Франции, находки большого скопления медвежьих костей в пещерах ФРГ и Швейцарии, собранных в определённом порядке, что имеет аналогии в современных медвежьих ритуалах; петроглифы Скандинавии, Урала, Восточной Сибири) делает несомненными архаичность мифопоэтических представлений о медведе и связанных с ним культов и исключительную устойчивость взгляда человека на природу медведя и его сакральное значение.

В пределах Евразии обычно выделяют два типа медвежьих ритуалов (праздников) — западный (обские угры, кеты, эвенки), связанный с охотой на медведя, и дальневосточный (нивхи, айны и другие народы Приамурья, Сахалина; к этому же типу относятся ритуалы, зафиксированные у вьетнамцев), включающий воспитание медведя в человеческой семье. У ряда сибирских народностей и индейцев Северной Америки известны разные типы миметической «медвежьей пляски», совершаемой в связи с предстоящей охотой или при удачном её завершении, во время врачевательного обряда. Иногда такая пляска в медвежьих масках и костюмах, сопровождаемая «медвежьими песнями», является прерогативой членов особых — медвежьих — обществ и приурочивается к главному празднику племени. Частично медвежьи обряды отражены и в народной медицине. Во многих традициях считалось, что целительная сила медведя распространяется не только на людей, но и на скот (коров, оленей и др.). Вместе с тем медведь мог выступать и в роли «коровьего врага» (ср. в русской народной традиции образ Егория — защитника скота от медведя, и многочисленные заговоры от медведя в защиту коров).

В ряде сибирских и североамериканских традиций произошла институализация особого класса медвежьих шаманов, которые не только отождествляли себя с медведем, но и во многих случаях «омедвеживали» участников ритуала — заказчиков (напр., одевались сами и облачали заказчиков в медвежьи наряды). Способность к оборотничеству, к превращению в медведя приписывалась шаманам и колдунам. Медвежьи маски и костюмы соотносятся с обширным кругом ритуалов, связанных с ряженьем человека под медведя и уже утративших непосредственную связь с охотой (русская обрядовая традиция ряженья медведя, действа с т. н. гороховым медведем y поляков и чехов и др.). Имеются также многочисленные данные об участии медведей в обрядах более формального характера, главная функция которых сводилась к репрезентации царского величия.

Медвежья обрядность осмысляется как на уровне мифологических образов и соответствующих сюжетов, так и на уровне мифологизированных быличек о сожительстве женщины, заблудившейся в лесу, с медведем или о связи медведицы с охотником; отсюда и особая категория полулюдей-полумедведей, упоминаемых в фольклорных текстах и литературных обработках. В этом контексте становится мотивированным не только представление о медведе как некоем духе — хозяине леса, горы, зверей, покровителе охоты, но и связь его с человеческим родом: медведь — предок людей, их старший родственник, наконец, тотем. Культ медведя y тех народов, у которых получил развитие фратриальный тотемизм, нередко мотивируется его тотемной функцией. С этим кругом представлений связана трактовка медведя как родственника в мифе, ритуале. Тему родства (хозяина леса) отражают табуистические названия медведя — «отец», «дед», «дедушка», «старик», «дядя», «отчим», «мать», «бабушка», «старуха», «лесовой человек», «зверь», «хозяин (леса, гор)», «владыка», «князь зверей» и т. п. Известны и другие принципы табуирования названии медведя рус. «медведь», то есть «едящий мёд» нем. Вдr, англ, bear, то есть «бурый» литов. lokys (при др.-греч. arktos, лат. ursus, др.-инд. rksa) по признаку «всклокоченности», «косматости». Языковой табуированности названий медведя соответствуют и многочисленные запреты, связанные с поведением человека (особенно охотника) в отношении медведя. Известны случаи «медвежьих» имён людей:

валлийский царь Arthgen, от *Arto-genos, «сын медведя»;
первый польский князь Mieszko,
индеец племени кроу, имя которого в буквальном переводе означает «много медведей»;
фамилии типа Медведев.
божеств и других мифологических персонажей (или, во всяком случае, «медвежьих» эпитетов к ним):

Artaios, «медвежий» — эпитет кельтского Меркурия (при галльск. arto, «медведь»);
др.-греч. 'Arktos — имя Кентавра у Гесиода;
'Arktouros, Arktopulax — обозначение Арктура, стража Большой Медведицы в созвездии Волопас.
С образом медведя-первопредка связано и представление о нём как о первом культурном герое. Иногда мотив первопредка более завуалирован. Индейцы квакиутль вели своё происхождение от брака медведицы с первопредком-мужчиной; в мифе илимских эвенков медведь — один из помощников Ворона — творца вселенной; хотя позже Ворон и наказал медведя, но не отстранил его полностью, поставив наблюдать за жизнью людей (ср. обычай уподобляться ворону-иноплеменнику в медвежьем обряде, при охоте на медведя у эвенков). Медведь связан и с высшими уровнями мифологической системы или с другими персонажами, обладающими индивидуализированными характеристиками и особыми именами. Медвежьи черты усматриваются в облике таких высших богов, творцов вселенной и прародителей людей, как Нуми-Торум у обских угров и манси, Нум у ненцев (ср. также медвежьи плечи родоначальника огузов Огузхана, считавшегося сыном или дочерью медведя). У многих народов распространено представление, что медведь прежде был небесным существом, наделённым божественными качествами, но позже спущен небесным богом на землю за ослушание (у хантов), за попытку испугать бога (у бурят), чтобы карать грешников (в ряде традиций считалось, что задранный медведем человек — грешник; когда убитым оказывался медведь, верили, что он прогневил небесного бога, который и покарал его). Нередко бог и сам мог принимать образ медведя, когда хотел показаться людям на земле (поволжские легенды о Керемете). Такие мотивы, как «медведь — сын небесного бога» (в частности, связанного с громом), «перемещение медведя с неба на землю», «медведь и плодородие», позволяют включить образ медведя в схему т. н. основного мифа. В этой связи знаменательно отождествление (или, по крайней мере, тесное сближение) в медвежьем культе в Заволжье скотьего бога Велеса — противника громовержца с медведем.

Символическое значение медведя в разных (в том числе и позднейших) мифопоэтических системах связано с силой, смелостью, стойкостью, выносливостью, но также с жестокостью, яростью, леностью.

в смысле символики относительно малозначимое животное, хотя оно довольно хорошо знакомо человеку уже с древних времен, о чем свидетельствует жертвоприношение черепов пещерных медведей в эпоху неандертальского человека.

В пещерном искусстве ледникового периода медведь встречается не так часто, как, например, дикий бык и дикая лошадь.

В развитых цивилизациях значение медведей идет на убыль: медведи уже больше не наблюдаются вокруг городских поселений.
http://www.symbolarium.ru/index.php/%D0%9C%D0%B5%D0%B4%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D1%8C